Дерметфак

К разговору о деньгах, о бумажных деньгах.

Всегда сознательно выбрасываю в мусорное ведро старые замусоленные купюры — сотки, пятидесятки, двадцатки и десятки. То есть мелочь. Качество бумаги, на которой они печатаются, из рук вон плохое, и через какое-то время купюры превращаются в грязные обрывки цветной бумаги.

Никогда не понимал людей, держащих в кошельке или в кармане эту дрянь. Бумажные деньги не гигиеничны в принципе, а засаленная мелочь вдвойне. Особенно смешно выглядят доводы, наподобие того, что деньги ни в коем случае нельзя выбрасывать, иначе они обидятся, разозлятся и их никогда не будет. Чушь!

Её место в мусорном ведре!

Это вместо отвлеченного комментария к заметке Владимира Степана «Я і грошы».

А ведь еще совсем недавно (в начале мая) Гомель встречал приезжающих горожан и гостей областного центра не только радостными возгласами цыганок*, но и потрясающим метатопонимом «Гостиница Го». Не знаю, что заставило дирекцию пойти на рискованный шаг, и дописать остальные буквы.

Кстати, помните бегущую строку — электрогазету, некогда сообщавщую гомельчанам краткие сведения о погоде, радиационном фоне и жизни мегаполиса? Если я не ошибаюсь, ее последний раз включали где-то в конце 1990-х годов.

* Кстати интересная особенность местных цыганок — стоя под часами на Новом вокзале (на снимке он не виден, находится слева от гостиницы), они обращаются к прохожим с вопросом «Сынок, сынок, сколько время? Скажи, пожалуйста!»

А слово «портфолио» по-русски звучит всего лишь как «портфель». Обидно, да?

Кстати, если вы захотите приобрести трактор «Беларусь-900», то сможете сделать это за 14500 $.

Обитатели¹ блочных лабиринтов на окраинах областных центров, чье детство пришлось на начало 1990-х годов, неотделимы от этих прекрасных и могучих животных. Железные обитатели проходных дворов, взрастившие на своем ржавом остове не одно поколение детей, продолжают свою нелегкую службу.

Разноцветные, потрепанные детскими ногами, слоны, словно вышедшие из-под руки венгра Марселя Брюера, разбрелись по детским площадкам, устланным серым асфальтом.

Старые люди говорят, если поставить во дворе в ряд семь таких слонов, то кооперативу будет счастье.



¹ Да, буду активно применять буквицу. Словно, уважаемый Канай

— А если с Сашем Солодухом что-нибудь, не дай бог, случиться? Это ведь тоже в какой-то мере фаллический символ эпохи. Нужно тоже будет позолоченную коробочку от «Коммунарки» заказывать. И стадион «Трактор» арендовать придется. И неделю где-нибудь  в морозильном цехе держать.
Нет, не подумайте, я не киник — я просто предусмотрительный.

Подслушал вот интимный диалог между покупателем и продавцом сегодня на Пятачке (небольшой рыночек возле Центрального вокзала):

—...берите, мужчина; больше летом завоза обуви и одежды не будет. Да и осенью, наверное, тоже.
— А чего так?
— Ну как чего, в Москве ж Чиркизовский прикрыли.

Однако, старорежимное прошлое Кисы начинает выходить из тени. Я не знал о неучтенных главах из романа «Двенадцать стульев».

В момент наивысшей радости раздались громкие голоса. Оркестр смолк, и архитектор — первый обернувшийся ко входу — сперва закашлялся, а потом зааплодировал. В зал вошел известный мот и бонвиван, уездный предводитель дворянства Ипполит Матвеевич Воробьянинов, ведя под руки двух совершенно голых дам. Позади шел околоточный надзиратель, держа под мышкой разноцветные бебехи, составлявшие, по-видимому, наряды разоблачившихся спутниц Ипполита Матвеевича. — Извините, ваше высокоблагородие, — дрожащим голосом говорил околоточный, — но по долгу службы... Голые дамы с любопытством смотрели на окружающих. В зале началось смятение. Не пал духом один лишь Ангелов. — Голубчик! Ипполит Матвеевич! — закричал он. — Орел! Дай, я тебя поцелую. — По долгу службы, — неожиданно твердо вымолвил околоточный, — не дозволяют правила! — Что-с? — спросил Ипполит Матвеевич тенором. — Кто вы такой? — Околоточный надзиратель шестого околотка, Садовой части, Юкин. — Господин Юкин, — сказал Ипполит Матвеевич, — сходите к полицмейстеру и доложите ему, что вы мне надоели. А теперь по долгу службы делайте что хотите. И Ипполит Матвеевич горделиво проследовал со своими спутницами в отдельный кабинет, куда немедленно ринулись встревоженный метрдотель, сам хозяин «Сальве» и совершенно одичавший купец Ангелов.

Боже мой, наконец-то я свободный человек. Впереди только практика в страшном и прекрасном «Гомельгражданпроекте».

Да, я согласен, с Доброй бабушкой, что белорусская девушка обязана съездить в Турцию или в Египет, хотя бы однажды. А еще она обязана сделать себе татуировку в виде японского иероглифа — на ноге или на пояснице, на плече или на шее. Но обязана. Это закон.

Царь — царевич, король — королевич, президент — ...
Ну-ка отгадайте загадку, друзья.

Божья кара должна настигнуть тех блядей, которые проектируют автобусы МАЗ.
Эти бляди должны ездить в них все лето, вытирая струи пота с ебла.
Живя в БССР, волей-неволей, придется покупать себе автомобиль, это закон.

Что представляет из себя газета «Наша нива» образца последних двух-трех лет вы знаете, конечно. Этим она меня и радует. Особенно меня радует та коммуникабельная часть публики, которая регулярно читает и, что главное, комментирует все новые статьи, появляющиеся на сайте. А более остального меня радуют комментарии в стихах.
К заметке «Названыя самыя сэксуальныя жанчыны свету 2009 году – фота», к которой уже обращался Сергей Балахонов, некто Кнехт оставил чудесный комментарий:

Кнехт напiсаў(ла) Чэрвень 23, 2009 у 19:52 Я б ад Энкі Хатуэй нараджаць хацеў дзяцей. а таксама Джэську Біл вельмі моцна бы любіл. Хайдзі Монтаг — \«хрендэ хох\» выканаў бы, сколькі змог. А Мэдлін Зіма, магчыма, штурхнула б мяне плячыма. Прыгажуні Кэці Пэры грошай трэба да халеры. Лепей ужо Монтаг Хайдзі пірсінга навешаць ззадзі. А на Кэтберг Эліша Ўсё б патраціў, да граша. Ад вачэй Адрыана Ліма я скукожыўся б, магчыма. Ну, а Ёхансан Скарлет мне зрабіла бы катлет. Крошку Джэсіку Альба я б прыставіў да слупа. А на вашу Фокс Мэган я б не глянуў ніфіга! :)

Особенно позитивно и прозрачно звучат строки:

Ну, а Ёхансан Скарлет
мне зрабіла бы катлет.

Поэзия, она ведь из народа идет, из глыби.

Господа, а кто-нибудь сталкивался с таким феноменом как "энергоемкость ВВП"? Меня семейные узы обяз

Буду здесь писать заметки: twitter.com/dermetfak*. До своего сайта когда еще у меня руки дойдут.
Признавайтесь, у кого еще есть аккаунт на «Твиттере», чтобы мне не скучать?

---

* Для несведущих: слово «дерметфак» не имеет никакого отношения к ректальной функции, и связано более с функцией образовательной.

Сможете ли вы быстро и внятно произнести слово «рорер»? Я не знаю из какого языка оно пришло и что означает, но произнести его членораздельно не получается.

Нашел вот на балконе сборник задач по физике В. С. Волькенштейна 1969 года и столько вспомнилось...

Единственные предметы в школе, которые мне никак не давались — это были физика и химия. Мои злоключения с физикой начались в девятом классе, когда на последнем урке физике, я кинул бумажкой в учительницу физики, выставлявшую оценки за четвертую четверть и, соответственно, за год. Я сделал это случайно, но учительница решила иначе, и спорную оценку выставила не в мою пользу. Таким образом, в аттестате за девятый класс у меня нарисовалась тройка по физике (по десятибалльной шкале) и я с легким сердцем ушел на заслуженный отдых.

В десятом классе к нам пришел новый учитель, которого все считали мямлей и тихоней, и поэтому весь класс стоял на голове каждый урок. Ближе к новому году ему это порядком надоело, и он решил навести порядок в юных рядах, продемонстрировав свой педагогический авторитет. Почему-то объектом демонстрации был снова выбран я, громко распевавший песни из рекламы во время контрольной работы. Мне была поставлена единица за работу, и я, с позором, был изгнан за дверь. В течении оставшихся пяти или шести занятий мне было поставлено еще четыре единицы, и, таким образом, за четверть мне уже светила единица. Но учитель оказался хорошим дядькой, и на последнем занятии все-таки поставил мне четыре за четверть. Мой авторитет в науке рос, но любви к физике и к точным наукам все не прибавлялось.

Прошло уже почти пять лет с тех пор, а я святой ненавистью ненавижу все, что связано с вычислениями и формулами. Надеюсь, что это передастся и моим детям.

Ах, да, еще была и химия... Но здесь все гораздо проще — мне нравилась приятная учительница по химии, и я, два раза в неделю, задумчиво рассматривал ее прелестную грудь, скрытую строгой блузкой. И все полимеры и пирены прошли мимо меня стройным шагом.

Вот всегда интересовался, и наконец-то узнал свой собственный рост в футах. Итого: 6,04 фута.

— Нет-нет, господа, революция в России не будет ни оранжевой, ни бархатной — к нашим братьям придет молочная революция.
Когда через пару недель истощенные и обезвоженные рабочие люди со всех концов необъятной России-матушки станут стекаться к белорусской границе в надежде получить хоть капельку заветного продукта, протягивать на руках исхудалых детей и молить о благородной жидкости, цена которой жизнь — злые российские пограничники-киборги, запрограмированные «Роспотребнадзором» и никогда не пившие целительного «Савушкина продукта», будут отгонять их прикладами автоматов.
Но народ — он, ведь, не дурак. Он пойдет на Москву и сметет нечеловеческий режим, оставивший пятую часть суши без влаги. И настанет мир. И все будут есть сметану. И дети будут надувать пластиковые пакеты из под молока и запускать их в небо.
И ребенок выведет некрепкой рукой на красной кремлевской стене белой известью красивое слово «Минсельхозпрод».

Социальный эксперимент в моем подъезде завершился. Напомню, вам, что около месяца тому назад неизвестный мне сосед положил коврик в лифте. И все замерли. Прошел месяц, а коврик на месте. Жильцы стали беспокоится — в лифте стало приятно подниматься наверх. А вдруг до цветов в горшочках на лестничных площадках и до консьержек в валансьенских кружевах дошло бы?

Но некто N восстановил status quo. Вы спросите, как? А очень просто — он поссал на коврик в лифте. И все стало на привычные места. По лифту разливается милейшее ambre, а после поездки в лифте хочется кого-нибудь убить.

А я уж было волноваться начал.